ну,

Здравствуйте, друзья!

У меня все хорошо. Я в Массачусетсе, на Куршской косе Cape Cod. Погода куршскокосиная: дожди, влажно и душно. Но тепло. Июнь – пока еще не сезон, как и на Балтике. Все похоже, только сосен нет. (Помним об искусственных насаждениях и сдерживании песков.) Туристов мало, все открывается поздно. Насколько поздно все закрывается, я пока не проверяла.
Наш мотель White Sands – лучшие номера турбазы «Дюны» в лучшие годы. То есть весьма так себе. Есть очень маленький и скользкий душ, телевизор, холодильник, микроволновка, зеркало. Есть две двуспальные кровати.
Моя сокроватница обе ночи, что мы спим вместе, приходит около четырех утра и пьяная. Я это в душе поддерживаю, но ей явно не видно, потому что обычно вечером я торчу под одеялом в очках и смотрю фильмы в наушниках, как милый ботан. Как ее зовут, я не могу запомнить, кажется, Марина. Две другие соседки, с соседней кровати, делают в микроволновке ВСЁ. Вчера им удалась вареная картошка, сегодня был рис. Сосиски в микроволновке орут предсмертным криком, корежатся и распускаются алыми розами. Эти девочки, кажется, из Владимира. У двери в нашу комнату висит бра, которая лампа, а на ней – бра, который бюстгальтер. Ну ладно, бюстгальтер от купальника. А рядом висит подкова с надписью «Владимир». А может, это мужское имя?
Наша комната набита тряпками, в каждом углу по чемодану на колесиках. Полки в ванной полны косметики с русскими этикетками, которую они привезли с собой.
Это еще не самое удивительное. Мальчик Женя из Днепропетровска, тянувший на байке мой рюкзак до автобусной остановки, сказал, что даже он взял с собой побольше. Выяснилось: стратегические запасы еды, ведь, например, ближайшая гречка – в русском магазине в Бостоне. Зато макарон и риса – хватает. Мне, как вы понимаете, на хер сдалась гречка, как, собственно и макароны. Да, косметики с русскими этикетками, кроме раствора для линз, я тоже не привозила. Я вообще умываюсь мылом, но моя кожа стала очень smooth, поскольку погода, как я уже сказала, куршскокосиная.
Fortune Cookies существуют не только на фейсбуке. Сегодня я съела: “A modest man never talks to himself”. Месседж мне неясен. Вслух, что ли, не говорит?
Жить в Вайтсендзе мне не хочется. Хотя мне пофигу. Ходить на работу – далеко, а ездить на двухколесном велосипеде меня не научили.
Многие хотят в Россию, уже сейчас, спустя три дня. Им не нравятся мотель, влажность, запах водорослей и ракушек, цены в ресторанах, блять. Им плохо без домашней еды, им тяжел климат косы, их пугают целующиеся мальчики. Я нисколько, как обычно, домой не хочу и недоумеваю, как можно хотеть уехать откуда бы то ни было спустя три дня. Удивительно, что существуют люди, которые не то что не предвкушают культурный шок, не то что не наслаждаются им, не надеются на него, но даже и не держат его в уме. А то я вот надеюсь и ничего.
Я очень спокойная и умиротворенная, поскольку погода курш Даже песню У. «Я ненавижу девочек» я вспомнила только сейчас, когда перечитывала уже написанное в письме. Зато сегодня последним, что попало мне в уши, когда я шла на работу, было
о скудны мои запасы эскудо
но и это говорят не помеха
только знать бы поточнее откуда
и куда мне предлагается ехать
<>
то до смеха мне а то не до смеха
но твержу свое бессменное кредо
я конечно собираюсь уехать
я уже как вы заметили еду
Про Провинстаун я расскажу в следующий раз. Нужно придумать какой-нибудь иной метафорический перенос, чтобы не говорить, что это Светлогорск. Тем более что это все же не очень Светлогорск. Хотя неверное будет сказать – «очень не Светлогорск». Хотя не знаю.
Сегодня у меня попросил сигарету старик с тросточкой. Я дала ему голуаз из дьютифри и прикурила. Он затянулся, достал ее изо рта, поднес к глазам и рассмотрел, почмокал губами. Спросил, откуда они, я наугад сказала, что из Франции. (Все же это голуаз. Хотя это маловероятно. На них написано: Made in EU. For duty free sale only. Это что-то внегеографическое.) А он еще раз поблагодарил и пошел дальше.
Как вы видите, мне очень тяжело писать по-русски. Простите, если вам так же тяжело читать. Я же так путаюсь, что ставлю букву ю вместо точки. Это, впрочем, не значит, что на каком-то другом языке мне писать проще. Но я буду стараться, чесслово.

Целую,

Юля

P.S. Ах да, как я добралась? Хотя в Домодедово я была в три утра, за несколько минут до вылета моя фамилия – произнесенная с правильным ударением! – огласила аэропорт. Последнее, что помню в России, – какой-то большой дяденька шел за мной по рукаву и медитативно повторял: давай, давай, в самолет, там кофе дадут, не спи… Потом я пять спала на скамеечке в аэропорту Цюриха, потом мне не хотелось спать в самолете, потом наконец получилось, и тут начало трясти. Оказалось, таким образом нас будили, чтобы накормить мороженым. Потом я пунктирно спала в аэропорту Бостона, где никто, кроме меня, кажется, не спал и даже не бодрствовал, кроме уборщиков. Все это время все было прекрасно, и спала я (ну, кроме рейса москва-цюрих) скорее впрок. Таким образом, кроме гринписа и пмс я теперь не верю в джетлаг.